Гаджи Гаджиев: о времени и о себе

- Гаджи Муслимович, вы знаете, что ваше прозвище в футбольной среде Профессор?
- Конечно. Впервые услышал его в 1985 году, когда входил в тренерский штаб сборной СССР. Однажды меня командировали в Азербайджан для оказания методической помощи местному «Нефтчи». Накануне отъезда мы встретились в Москве с первым секретарем горкома Баку, который курировал в республике футбол. Пересеклись с ним просто на улице, недалеко от Кремля. Примерно в это же время у него была намечена встреча с председателем КГБ Азербайджана. И тот, увидев меня в первый раз, шутливо сказал: «И какой он тренер? Он – профессор!» Профессором я, конечно, не был и никогда не буду, а вот кандидатом наук к тому времени уже успел стать.

- Открытые источники пишут, что вы родились в Дагестане, в городе Хасавюрт…
- Нет, на самом деле я появился на свет в Буйнакске. Мой отец приехал с войны инвалидом, полгода пролежал в Волгоградском госпитале и вернулся на родину - селение Аракани в Унцукульском районе Дагестана. В результате ранения у него были ампутированы передние части обеих стоп, и ему подсказали, что в Буйнакске есть неплохой хирург. Родители переехали в этот город, отцу сделали операцию, избавившую его от мучений. А потом родился я. У меня есть еще младшая сестра и старший брат.

- Чем занимались ваши родители? Они повлияли на то, что вы связали свою жизнь с футболом?
- Нет. Мать была домохозяйкой и всегда говорила: «Если бы ваш отец не запретил мне учиться, я стала бы министром». Она закончила только 8 классов, рано вышла замуж, родила. Была певуньей. Тогда были популярны народные пения, фестивали, конкурсы и однажды она даже стала победителем республиканского форума. Но после того как вышла замуж, сосредоточилась на семье. Отец работал учителем. Перед войной окончил военное училище, был офицером. Вернувшись, трудился в Горисполкоме. Потом по распределению попал в Хасавюрт. Там стал директором Горторга, и проработал в этой должности 10 лет. В этом городе и прошла вся моя юность.

- Почему вы начали заниматься футболом?
- У нас он был очень популярен. В городе насчитывалось 10-12 команд, которые разыгрывали свое первенство. В чемпионате Дагестана участвовали три возрастные категории. На стадионе яблоку негде было упасть. Хотя он был рассчитан на три тысячи, а набивалось тысяч по пять. Часто приезжали команды из Москвы. Даже в тот день, когда был выпускной, мы, в белых рубашках, полдня гоняли в футбол, а потом пошли на вечер.

- Когда вы впервые попробовали себя в качестве тренера?
- В далеком 1962-м году я играл и тренировал своих сверстников. Тогда играли по схеме «3-2-5» и я был левым полузащитником. К шестнадцати годам уже стал понимать, что с моим зрением смогу в дальнейшем только тренировать. Читал достаточно много спортивной литературы. В те годы только появился еженедельник «Футбол». Сначала приходилось стоять за свежим номером в очереди, а потом мы научились давать киоскеру по пятнадцать копеек вместо пяти, и она стала его откладывать. У меня до сих пор хранится вся подшивка этого издания с 1960 по 1986 год – без единого пропуска, все номера. Родители хотели, чтобы я стал военным, и даже отправили во Владикавказ поступать в суворовское училище. Но я не прошел медкомиссию из-за зрения. И слава богу! Не представляю себя в военной форме.

- Теоретизировать футбол сложнее, чем наполнять его практикой? Можно ли, читая литературу о футболе, сразу применять эти знания сразу на поле?
- Конечно, нет. Есть известный постулат: нет ничего практичнее хорошей теории. Но прочитанное тренер со стажем и студент воспринимают по-разному. Поэтому справедливее будет сказать, что практика есть критерий истины. Я не говорю о фундаментальных исследованиях, которые приносят свои плоды какое-то время спустя.

- С чего началась ваша тренерская карьера?
- По окончании средней школы я посчитал обязательным поступить в Центральную школу тренеров в подмосковной Малаховке. Наивно полагал, что институты физкультуры готовят только преподавателей, а для тренерской деятельности подойдет только специальная школа. К тому же ее закончил один из друзей – человек, повлиявший на мои методические взгляды. Он тренировал баскетболисток, которые были лучшими в Дагестане, и у него занималась моя сестра.

- А старший брат?
- На него я влиять не мог, а вот сестренку заставлял делать зарядку по утрам. Раньше спорту вообще уделялось много внимания. Например, у нас в Дагестане проводились соревнования 5-7-летних по велогонкам, и моя сестра в 5-летнем возрасте выиграла их на трехколесном велосипеде!

- Но до Малаховки вы, получается, тогда так и не доехали?
- Доехал, но возникла необходимость вернуться домой, и я перевел документы на заочное отделение этой школы в Смоленске. Проучился там недолго, потому что все-таки это было среднее образование. На следующий год поехал в Питер поступать в институт физкультуры имени Лесгафта.

- Удачно?
- Не совсем, потому что как раз в это время была свадьба у старшего брата. А свадьба у нас - такое мероприятие, когда весь дом стоит вверх ногами. И я не мог найти свой аттестат. Мне сказали: «Езжай, а мы его вышлем». Я поехал, но аттестат пришел с опозданием. В итоге успел подать документы только на заочное отделение. Но остался в Питере, домой возвращаться было не с руки. Целый год работал на деревоперерабатывающем заводе, а играл за команду «Скороход». На предприятии собирал поддоны – порядка 140 штук за смену. Как-то раз удалось выполнить две нормы. Ко мне подошел бригадир и строго предупредил: «Больше так не делай». Его можно было понять. За перевыполнение плана доплачивали, но затем урезали коэффициенты. В среднем за месяц на руки не должно было выходить более 140 рублей.

- Даже не думали, что у одного из ведущих тренеров нашей страны есть и такой интересный опыт!
- Надо через все пройти. Это нормально. Я никогда не чурался черновой работы, всегда считал, что любой труд достоин уважения. Важно, чтобы человек занимался тем, что любит, и делал это хорошо. Жил в общаге вместе с другими работягами. А у них существовало неписаное правило: с получки покупали хлеб, жиры и мешок картошки, а все остальное пропивали. Веселья хватало на несколько дней. А после они ходили по комнатам и занимали деньги. Но стоит признать: потом отдавали все до копейки. В те времена не вернуть кому-нибудь долг считалось крайне низким поступком, и никто не хотел терять на этом своей чести.

- Вы выпивали вместе с пролетариями?
- Категорически не брал и капли в рот лет до 30, пока не попал в Высшую школу тренеров, где порой было просто невозможно отказать. Но и сейчас практически не употребляю спиртного. Зная это, в юности приятели при мне  даже не позволяли себе закурить. Институт я заканчивал заочно и тренировал у себя дома сначала детей, потом юношей и взрослых. Видимо, получалось нормально, раз вскоре пригласили в махачкалинское «Динамо».

- Кто-то из ваших первых воспитанников стал впоследствии футболистом?
- Человек 5-6 играли в командах мастеров.

- В сборную никто не пробился?
- Сборная – это совсем другой уровень. У нас же была вторая лига. Мы выигрывали турнир в своей зоне, были чемпионами РСФСР. В общем, показывали нормальные результаты. С этой платформы я и поехал во вновь образованную Высшую школу тренеров. Тогда туда принимали людей, имеющих высшее образование и стаж работы в футболе. Как раз в первый поток я и попал. Вместе со мной учились известные футболисты: Асатиани, Капличный, Костылев, Хмельницкий, Малафеев, которые сыграли более полусотни игр за сборную СССР. Паша Садырин, который дважды выигрывал чемпионат Союза. Владимир Федотов, ставший в 1964 году лучшим бомбардиром высшей лиги. Группа у нас была большая – 35 человек.

- Закончив ВШТ, вы получили максимальную для Советского Союза тренерскую квалификацию.
- Да, других тренерских категорий, как сейчас, тогда и не существовало. Нельзя не сказать теплые слова в адрес людей, которые нам преподавали. В те годы наша спортивная наука была впереди всей планеты. До сих пор с благодарностью вспоминаю слова Волкова, Зациорского, Матвеева, Годика, Коца и других замечательных специалистов. Полученные с их помощью знания позволяют творчески подходить к процессу, мыслить, глубже оценивать ситуацию.

- Вы хотите сказать, что очень многое из теории спортивной науки, преподносящееся сейчас как произведение западных специалистов, зародилось у нас в России?
- Именно так. Фундаментальные принципы подготовки квалифицированных спортсменов были разработаны нашими авторами. Помню, как на одной из стажировок, в Италии, один из местных тренеров по физподготовке так и сказал: «А чего вы к нам едете? Мы базируемся на достижениях вашей науки!»

- В тот момент вы и занялись наукой? Чему была посвящена ваша кандидатская?
- Планированию подготовки квалифицированных футболистов. Писал ее лет пять, когда после махачкалинского «Динамо» и Высшей школы тренеров работал в лаборатории теории методики футбола Всесоюзного НИИ физической культуры, на базе которого функционировала комплексная научная группа для сборных команд СССР. Ее сотрудники постоянно тестировали все национальные команды, присутствовали на сборах. Лабораторными методами определяли реакцию организма футболистов на нагрузки. Например, измеряли показатели кислотно-щелочного равновесия, гормональные сдвиги, газообмен... Я провел анализ нескольких чемпионатов мира, Европы, Союза и собрал большую статистику. Затем разработал систему оценок игры, чтобы определить, какие критерии влияют на результат. Материалы обрабатывались методами математической статистики. Проводились факторный и корреляционный анализы – например, зависимость между фланговыми атаками и голами, между атакой и обороной. С помощью этого удалось выявить критерии соревновательной деятельности и связать их с нагрузкой, выяснив, как она влияет на игру. В то время я работал руководителем комплексной научной группы ЦСКА и за три года собрал значительную часть материала для будущей диссертации.

- Почему не остались в «Нефтчи»?
- В Баку меня командировал Спорткомитет СССР, на ставке которого я находился. А через год был отозван обратно в Москву для работы в Центре подготовки сборных команд. Было решено, что тренеры сборных должны находиться в Новогорске, где и проходили практически все сборы. Тогда ведь тренироваться за границу ездили очень редко, и только первая сборная - в Италию, в январе.

- Вы входили в состав тренерского штаба олимпийской сборной, взявшей футбольное золото в Сеуле. Помните эти ощущения, саму игру? Ведь бразильцы, финал...
- Конечно, такое не забывается! Причем не только финал, но и детали многих игр на пути к решающему матчу. Как и слова Анатолия Бышовца, что блестит только золото. Причем тогда мы не совсем осознавали того, что сотворили. Ощущение сделанного пришло только с годами, ведь после того олимпийского триумфа наша сборная так и не выиграла ни один футбольный турнир. Этот отрезок дал мне многое и с точки зрения практики. Чтобы почувствовать уровень, нужно обязательно к нему прикоснуться. Тогда был первый год, когда на Олимпиаде разрешили играть профессионалам. В составе команды Бразилии было сразу четверо будущих чемпиона мира: Таффарел, Бобето, Ромарио и Жоржиньо.

- А в составе нашей сборной были Игорь Добровольский и дедушка Горлукович, как его потом назвали.
- Равно как и Михайличенко, и Харин, которые вместе с Добровольским были настоящими лидерами той команды. Горлукович же попал в состав, улетавший в Сеул, в последний момент. Он в отборочных играх вообще не участвовал. В центре обороны в первой игре играл не он, а Скляров. Но у Бышовца есть хорошее качество – очень тонко оценивать игру и возможности футболистов. Он умел их правильно расставить на поле, определить нужные функции. Поэтому в сборной и появился свой «дедушка».

- В этой команде вы были помощником главного тренера, оставаясь на вторых ролях. Никогда не возникало желания порулить самому?
- Не считал себя находящимся на вторых ролях, поскольку был непосредственным участником процесса. С главным тренером у нас было полное взаимопонимание. Бышовца интересовали любые детали, касающиеся игры и предыгровой подготовки. И что очень важно, он всегда искал любую возможность для их совершенствования, постоянно «напрягая» для этого своих помощников. Поэтому чувствовал себя весьма комфортно. В то время я много контактировал с очень талантливыми людьми, Тренерами с большой буквы: Валерием Лобановским, Олегом Базилевичем, Юрием Морозовым, Константином Бесковым, работать рядом с которыми уже само по себе считалось большим счастьем. Диалоги и споры с ними способствовали профессиональному росту. Помню, как однажды после тренировки в Новогорске спорили с Лобановским несколько часов подряд, до темноты.

- И все же однажды вам предложили стать главным, но в клубе…
- Конкретного предложения не было, просто на одном из тренерских собраний прозвучала критика в адрес тренеров сборной, что якобы они засиделись без клубной работы. Это меня немного задело и возникло желание доказать обратное. «Анжи» тогда как раз подыскивал себе главного тренера и попросил меня в этом помочь. Согласился, хотя  понимал, что будет непросто. Шел 1999 год. Мы собрали ребят без имен, без фамилий, выиграли с ними первую лигу, а на будущий год стали четвертыми в элите, вышли в финал Кубка страны. Вот таким получился мой опыт в качестве главного тренера.

- Очень многие клубы, которые вы тренировали, достигли своих наивысших успехов именно с вами. Это сильно тешит самолюбие?
- У Валерия Васильевича Лобановского было выражение: «Чтобы сделать результат, нужно попасть в нужное время в нужное место». В «Анжи» была потребность в результате и для его достижения совпали многие факты – и желание болельщиков, и возможности руководства республики. Достижения любого клуба - это, прежде всего, уровень его организации и финансирования. От тренера зависит очень многое, но далеко не все. Есть ситуации, когда специалист может повлиять на результат, а бывает, когда сделать этого по объективным причинам не в состоянии.

- Какими из своих достижений вы особенно гордитесь?
- Про золото Сеула мы уже говорили. Еще памятен 2004 год, когда мы выиграли с «Крыльями Советов» бронзу, а в 2005-м, потеряв десять человек основного состава и попав в жесткий финансовый кризис, сохранили команду и остались с ней в Премьер-лиге. Причем это самарское достижение я считаю даже более весомым, чем третье место. Ну и, конечно, нельзя забыть первый опыт в «Анжи», где многое приходилось строить на пустом месте, и не было практически ничего – ни нормального стадиона, ни базы, ни полей. Тренировались, как прокаженные, среди кустарников по два-два с половиной часа в день, а затем пожинали победные плоды.

- Не думали написать мемуары? У вас столько интересных воспоминаний!
- Два черновых варианты уже написаны и лежат. Но пока сильно занят другим, руки до них никак не доходят.

Источник – официальный сайт «Эхо Перми».

Аудиозапись программы можно скачать по ссылке.

Пресс-служба ФК «Амкар»